Неточные совпадения
Он хотел
приподнять Обломова с постели, но тот предупредил его, опустив быстро
ноги и сразу попав ими в обе туфли.
Карл Иваныч был глух на одно ухо, а теперь от шума за роялем вовсе ничего не слыхал. Он нагнулся ближе к дивану, оперся одной рукой о стол, стоя на одной
ноге, и с улыбкой, которая тогда мне казалась верхом утонченности,
приподнял шапочку над головой и сказал...
Пока они спорили, человек в сюртуке, не сгибаясь,
приподнял руку Тоси к лицу своему, молча и длительно поцеловал ее, затем согнул
ноги прямым углом, сел рядом с Климом, подал ему маленькую ладонь, сказал вполголоса...
Она встала и, невысоко
приподняв юбку, критически посмотрела на свои
ноги. И снова села на стул, облегченно вздохнув, повторила...
Кочегар остановился, но расстояние между ним и рабочими увеличивалось, он стоял в позе кулачного бойца, ожидающего противника, левую руку прижимая ко груди, правую, с шапкой, вытянув вперед. Но рука упала, он покачнулся, шагнул вперед и тоже упал грудью на снег, упал не сгибаясь, как доска, и тут,
приподняв голову, ударяя шапкой по снегу, нечеловечески сильно заревел, посунулся вперед, вытянул
ноги и зарыл лицо в снег.
Кольцеобразное, сероватое месиво вскипало все яростнее; люди совершенно утратили человекоподобные формы, даже головы были почти неразличимы на этом облачном кольце, и казалось, что вихревое движение то
приподнимает его в воздух, к мутненькому свету, то прижимает к темной массе под
ногами людей.
Она ушла легкой своей походкой, осторожно ступая на пальцы
ног. Не хватало только, чтоб она
приподняла юбку, тогда было бы похоже, что она идет по грязной улице.
Когда лысый втиснулся в цепь, он как бы покачнул,
приподнял от пола людей и придал вращению круга такую быстроту, что отдельные фигуры стали неразличимы, образовалось бесформенное, безрукое тело, — на нем, на хребте его подскакивали, качались волосатые головы; слышнее, более гулким стал мягкий топот босых
ног; исступленнее вскрикивали женщины, нестройные крики эти становились ритмичнее, покрывали шум стонами...
— О-о! — произнес следователь, упираясь руками в стол и
приподняв брови. — Это — персона! Говорят даже, что это в некотором роде… рычаг! Простите, — сказал он, — не могу встать —
ноги!
Упираясь ладонями в ручки кресла, Бердников медленно
приподнимал расплывчатое тело свое, подставляя под него толстые
ноги, птичьи глаза, мигая, метали голубоватые искорки. Он бормотал...
Самгин
приподнял голову и в
ногах у себя увидел другую; черная, она была вставлена между офицерских погон на очень толстые, широкие плечи.
Дмитрий лежал на койке, ступня левой
ноги его забинтована; в синих брюках и вышитой рубахе он был похож на актера украинской труппы.
Приподняв голову, упираясь рукою в постель, он морщился и бормотал...
Но тяжелый наш фрегат, с грузом не на одну сотню тысяч пуд, точно обрадовался случаю и лег прочно на песок, как иногда добрый пьяница, тоже «нагрузившись» и долго шлепая неверными стопами по грязи, вдруг возьмет да и ляжет средь дороги. Напрасно трезвый товарищ толкает его в бока,
приподнимает то руку, то
ногу, иногда голову. Рука,
нога и голова падают снова как мертвые. Гуляка лежит тяжело, неподвижно и безнадежно, пока не придут двое «городовых» на помощь.
«Он пьян, — решил Митя, — но что же мне делать, Господи, что же мне делать!» И вдруг в страшном нетерпении принялся дергать спящего за руки, за
ноги, раскачивать его за голову,
приподымать и садить на лавку и все-таки после весьма долгих усилий добился лишь того, что тот начал нелепо мычать и крепко, хотя и неясно выговаривая, ругаться.
И губернатору, и приятелю, и новому лицу он всегда одинаково поклонится, шаркнет
ногой и
приподнимет ее немного назад, соблюдая старинные фасоны вежливости.
— Что же лучше? — спросила она и, не слыша ответа, обернулась посмотреть, что его занимает. А он пристально следил, как она, переступая через канавку,
приподняла край платья и вышитой юбки и как из-под платья вытягивалась кругленькая, точно выточенная, и крепкая небольшая
нога, в белом чулке, с коротеньким, будто обрубленным носком, обутая в лакированный башмак, с красной сафьянной отделкой и с пряжкой.
Мне завязали глаза; Маруся звенела слабыми переливами своего жалкого смеха и шлепала по каменному полу непроворными ножонками, а я делал вид, что не могу поймать ее, как вдруг наткнулся на чью-то мокрую фигуру и в ту же минуту почувствовал, что кто-то схватил меня за
ногу. Сильная рука
приподняла меня с полу, и я повис в воздухе вниз головой. Повязка с глаз моих спала.
Дядья, в одинаковых черных полушубках,
приподняли крест с земли и встали под крылья; Григорий и какой-то чужой человек, с трудом подняв тяжелый комель, положили его на широкое плечо Цыганка; он пошатнулся, расставил
ноги.
— Вот они! — молвил ловец, опрастывая рашню у
ног Самоквасова, и потом, взявши за ус самого крупного рака,
приподнял его кверху и молвил: — Вот так мастеровой, скоро его не признаешь: по ножницам швец, по щетине чеботарь. Два рога да не бык, шесть
ног да без копыт!
Он вынул еще по дороге к трупу из ножен висевший у него на поясе кинжал и, подойдя к мертвецу, стал спокойно и осторожно разрезать на нем одежду, чтобы не тратить времени не раздевание трупа. Шинель на покойном была только накинута, Талицкий разрезал пальто, сюртук и остальное. Для того, чтобы снять разрезанные лоскутки одежды, ему приходилось осторожно
приподнимать труп, поворачивать его и даже иногда ставить прямо на
ноги.
Так мучился он, трепеща пред неизбежностью замысла и от своей нерешительности. Наконец взял свечу и опять подошел к дверям,
приподняв и приготовив револьвер; левою же рукой, в которой держал свечу, налег на ручку замка. Но вышло неловко: ручка щелкнула, призошел звук и скрип. «Прямо выстрелит!» — мелькнуло у Петра Степановича. Изо всей силы толкнул он
ногой дверь, поднял свечу и выставил револьвер; но ни выстрела, ни крика… В комнате никого не было.
Я хотел было все рассказать ему, но удержался и только улыбнулся про себя. Ложась спать, я, сам не знаю зачем, раза три повернулся на одной
ноге, напомадился, лег и всю ночь спал как убитый. Перед утром я проснулся на мгновенье,
приподнял голову, посмотрел вокруг себя с восторгом — и опять заснул.
Вот она припала носом к одному месту и слабо вильнула хвостом — значит, напала на след дупеля; вот сделала несколько шагов вперед,
приподняла переднюю
ногу, вытянулась и точно застыла в живописной позе.
И во сне Ришелье несколько раз осторожно и с благоговением
приподнимал осчастливленную
ногу, точно эта
нога составляла уже не часть его тела, а сам он составлял всем своим существом только ничтожный придаток к этой
ноге.
— Фу ты, Господи! — сказал хозяин, одетый в пальто и шапку,
приподнял воротник и стал нерешительно совать
ноги в калоши.
Когда я согласился, он сел на постели, не спуская
ног на пол, и уже тоном приказания велел мне поставить сундук на постель, к его
ногам. Ключ висел у него на гайтане, вместе с нательным крестом. Оглянув темные углы кухни, он важно нахмурился, отпер замок, подул на крышку сундука, точно она была горячая, и, наконец
приподняв ее, вынул несколько пар белья.
Но я был сильнее его и очень рассердился; через минуту он лежал вниз лицом, протянув руки за голову, и хрипел. Испугавшись, я стал поднимать его, но он отбивался руками и
ногами, все более пугая меня. Я отошел в сторону, не зная, что делать, а он,
приподняв голову, говорил...
Извозчик все торопил ехать, девица спустилась с пролетки,
приподняла Григория и, уложив его в
ноги себе, крикнула, взмахнув зонтом...
Глафира была бледна как плат, но Ропшин этого не заметил, потому что на ее лицо падало отражение красной шали. Он наклонился к
ногам окаменевшей Глафиры, чтобы поднять лист. Бодростина в это мгновение встрепенулась и с подкупающею улыбкой на устах
приподняла от
ног своих этого белого юношу, взяв его одним пальцем под его безволосый подбородок.
Женщины, взвизгнув, исчезли. Бутлер встал между мной и поверженным капитаном, которого,
приподняв под мышки, Синкрайт пытался прислонить к стенке. Наконец Гез открыл глаза и подобрал
ногу; видя, что он жив, я вошел в каюту и повернул ключ.
Когда Марьяна подошла к углу, он ровным, неторопливым движением
приподнял шапку, посторонился и снова стал против нее, слегка отставив
ногу, заложив большие пальцы за пояс и поигрывая кинжалом.
Вдруг окно лопнуло, распахнулось, и, как дым, повалили в баню плотные сизые облака,
приподняли, закружив, понесли и бросили в колючие кусты; разбитый, он лежал, задыхаясь и стоная, а вокруг него по кустам шнырял невидимый пёс, рыча и воя; сверху наклонилось чьё-то гладкое, безглазое лицо, протянулись длинные руки, обняли, поставили на
ноги и, мягко толкая в плечи, стали раскачивать из стороны в сторону, а Савка, кувыркаясь и катаясь по земле, орал...
Когда Евгения Петровна шла по двору,
приподняв юбку и осторожно ставя
ноги на землю, она тоже напоминала кошку своей брезгливостью и, может быть, так же отряхала, незаметно, под юбкой, маленькие
ноги, испачканные пылью или грязью. А чаще всего в строгости своей она похожа на монахиню, хотя и светло одевается. В церковь — не ходит, а о Христе умеет говорить просто, горячо и бесстрашно.
Людмила шла впереди. Она
приподняла юбку. Открылись маленькие башмачки и чулки тельного цвета. Саша смотрел вниз, чтобы ему не запнуться за корни, и увидел чулки. Ему показалось, что башмаки надеты без чулок. Стыдливое и страстное чувство поднялось в нем. Он зарделся. Голова закружилась. «Упасть бы, словно невзначай, к ее
ногам, — мечтал он, — стащить бы ее башмак, поцеловать бы нежную
ногу».
Илья сначала отталкивал её от себя, пытаясь поднять с пола, но она крепко вцепилась в него и, положив голову на колени, тёрлась лицом о его
ноги и всё говорила задыхающимся, глухим голосом. Тогда он стал гладить её дрожащей рукой, а потом,
приподняв с пола, обнял и положил её голову на плечо себе. Горячая щека женщины плотно коснулась его щеки, и, стоя на коленях пред ним, охваченная его сильной рукой, она всё говорила, опуская голос до шёпота...
Сказав эту тираду, быть может даже составленную из старых ролей, Геннадий Васильевич
приподнял свою шляпу, измятую во всяких превратностях судьбы, и не успел Свирский прийти в себя от его сообщения, удалился так быстро, как позволяли ему его больные, отяжелевшие от вина
ноги.
Минуты две прошло в бесплодных стараниях; наконец прохожий очнулся,
приподнял голову и сказал несколько невнятных слов. Юрий, при помощи Алексея, поставил его на
ноги, но он не мог на них держаться.
— Знаю, матушка, знаю… — не слушая ее, проговорил старик, стараясь
приподнять дочь, которая продолжала обнимать его
ноги и рыдала, произнося несвязные причитанья.
Когда казаки, захотев увериться в его кончине, стали
приподнимать его за руки, то заметили, что в последних судорогах он крепко ухватил
ногу своей дочери, впился в нее костяными пальцами, которые замерли на нежном теле… О, это было ужасно… они смеялись!..
— А хорош ли у меня сапог? — отвечал ей на это барон, подставляя свою
ногу под
ногу Анны Юрьевны и
приподнимая ту немного от пола.
Он резким жестом взбросил шапку на голову, наклонился и стал
приподнимать штанину, мыча сквозь зубы, потом, вынув из кармана платок, начал перевязывать
ногу, раненную выше колена. Он всё время что-то бормотал невнятно, но Яков не слушал его слов, вновь обескураженный странным поведением неудачного грабителя.
— Да ведь как! — точно хвастаясь, сказала она и, поставив
ногу на стул,
приподняла подол рубахи: — Глядите-ко!
Климков согнулся, пролезая в маленькую дверь, и пошёл по тёмному коридору под сводом здания на огонь, слабо мерцавший где-то в глубине двора. Оттуда навстречу подползал шорох
ног по камням, негромкие голоса и знакомый, гнусавый, противный звук… Климков остановился, послушал, тихо повернулся и пошёл назад к воротам,
приподняв плечи, желая скрыть лицо воротником пальто. Он уже подошёл к двери, хотел постучать в неё, но она отворилась сама, из неё вынырнул человек, споткнулся, задел Евсея рукой и выругался...
Никитич, с помощью своего сотоварища, по знаку, сделанному молодым, и переданному им шепотом приказанию, взобрался на чурбан и довольно быстро снял петлю с шеи повешенного, которого молодой, обладавший, видимо, недюжинной силой,
приподнял за
ноги.
Челкаш, оскалив зубы,
приподнял голову, огляделся вокруг и, прошептав что-то, снова улегся… Раскинув
ноги, он стал похож на большие ножницы.
— Он не лжет, я люблю того человека и ненавижу вас! — вскричала она почти безумным голосом, и в ту же минуту раздался сильный удар пощечины. Анна Павловна, как пласт, упала на пол. Мановский вскочил и,
приподняв свою громадную
ногу, хотел, кажется, сразу придавить ее; но Савелий успел несчастную жертву схватить и вытащить из гостиной. Она почти не дышала.
Одеваясь, он несколько раз с любовью взглядывал на свои сапоги, поминутно
приподымал то ту, то другую
ногу, любовался фасоном и что-то все шептал себе под нос, изредка подмигивая своей думке выразительною гримаскою.
Через минуту он снова попросился в постель. Степан и Андрей взяли его под мышки и
приподняли. Он хотел перешагнуть через край ванны, занес было
ногу, — она упала назад, и Игнат, с вывернувшимися плечами, мешком повис на руках санитаров. Я взял его за
ноги, мы понесли больного на постель. Все время его продолжало непроизвольно слабить; теперь это была какая-то красноватая каша с отвратительным кислым запахом.
Но, заметив усилия, с какими Петр
приподнимал Антона на
ноги, целовальник спросил...
Федя сидел на облучке и
приподнял весело свою поповскую шляпу; из кузова выставлялись в желтых сбившихся до колен штанах
ноги дьякона Органова.